Константин Семин: Лоботомия в стиле рок. Часть 2

Лоботомия в стиле рок. Часть 2

Сoдeржaниe прeдыдущeй серии одной строкой: «в 80-е западная музыка использовалась для взлома советского массового сознания и доведения страны до самоубийства. Этот эффект едва ли мог быть достигнут без участия Центрального Телевидения».

Некоторые читатели усомнились: разве можно приравнивать гитары и кассетные магнитофоны к таким системным факторам, как цены на нефть, продовольственный дефицит и очереди, Ош и Сумгаит, Спитак и Чернобыль! Можно. И вот почему. Все то, что усилиями либерального консенсуса принято считать смертельным для СССР диагнозом, это ведь, в сущности, никакой не диагноз. Перенесите его, как трафарет, с 1989-го года на 1947-й. Нужно продолжать?

СССР развалился не из-за отсутствия еды, а потому, что была проиграна война мировоззрений. А война мировоззрений была проиграна не без прямого участия импортной и домашней массовой культуры, наиболее деструктивной частью которой была и остается рок-музыка. Поэтому продолжим отслеживать коррозийное влияние рока на советское/российское общественное сознание. С картинками. С примерами. С пояснениями. Откуда у автора такая дерзость? Кто дал ему право мешать с грязью Гребенщикова и записывать Цоя в агенты ЦРУ? Поверьте, автор в теме. Просто поверьте автору на слово. «Все не так однозначно».

Одно из самых недооцененных изобретений 20-го века — это ударная установка, проще говоря концертные барабаны. Неизвестный умелец, который первым догадался расположить рабочий, бочку, хэт, тарелки таким, кажется, идеальным по компоновке образом, достоин нобелевской премии. Серьезно. Он создал ядерное оружие. Психологическое оружие. До тех пор ритмический рисунок любой песни выступал лишь своеобразным фоном для мелодии. С появлением ударной установки ритм, ритм-секция стали значить в музыке больше, чем мелодия, больше, чем, собственно, музыка, больше, чем текст.

Секрет любого популярного рок/поп произведения, в сущности, довольно прост. Это повторение. Именно повторение, навязчивое повторное воспроизведение (тактов, куплетов, припева, музыкальных фраз) — вот то, что заставляло девушек на концерте Битлз биться в экстазе. Это и вправду имеет что-то общее с сексом (rock and roll). Грубое, но верное определение: рок-музыка — лучший способ трахать мозги. Этим рок-музыка принципиально отличается от джаза, парижского шансона, классической музыки. Повторное воспроизведение коротких фрагментов — самый эффективный метод погружения человека в транс, упорядочивания человеческой общности. Это справедливо для Агитации и Пропаганды, во все времена основанной на повторном воспроизведении смыслов. Это справедливо для массовой музыкальной культуры. Повторение — мать учения.

Ритм-секция — невидимый маятник, чьи колебательные движения настраивают человеческую массу, толпу на нужную частоту. Барабанный рисунок есть постоянный повтор: бочка, бочка, рабочий, бочка, бочка, рабочий и параллельно — хэт, хэт, хэт, хэт, хэт, хэт. Секрет же такого магического воздействия — в одномоментном звучании басового барабана и бас-гитары. У музыкантов есть для этого простое определение — «кач» (сильная доля у баса и барабанов «попадают друг в друга»). Хорошая ритм-секция (сыгранные басист и барабанщик), как сказал один мой знакомый, «бьет прямо в грудь», она обеспечивает 90% успеха любой группы, выступает эта группа на Уэмбли или в дешевом кабаке. Каждый, кто хотя бы раз присутствовал на живом концерте, поймет, о чем речь. Это тоже, наверное, можно объяснить научно.

Можно порассуждать о воздействии низких частот на психику. Но скорее, тут речь о некоем глубинном, подсознательном, племенном инстинкте, доставшемся каждому из нас от доисторических предков, которых звуки там-тамов собирали у первобытных костров. На дискотеке или на стадионе барабаны и бас — мощнейший способ невербальной мобилизации масс, способ заставить сердца биться в одном ритме. Именно поэтому без уличных концертов уже лет 30 не обходится ни одна революция.

Американцы довольно быстро поняли, насколько это перспективная штука. После Вьетнама охватившая их общество депрессия вылилась в бесконечные уличные фестивали (вудстоки и пр), каждый из которых можно было считать лабораторией по изучению поведения толпы. Оптимизм вернувшихся с победой бэби-бумеров тогда сменился депрессией и эскапизмом 60х. Все их хиппи, металлисты, панки — проекция, эхо экономических кризисов и войны во Вьетнаме. Важно: рок-музыка — это диктатура минорных тональностей. Веселые послевоенные битловские облади-облада быстро утонут в нудных, как зубная боль, гитарных партиях Цепов, Перплов, Флойдов. Рок — это, как правило, тоска, недовольство, агрессия.

Теперь перенесемся в поздний СССР. Вместо вьетнамского синдрома у русских — афганский. Но суть та же. Депрессия, разочарование, утрата веры в собственные силы и в казавшееся еще вчера светлым будущее. В первую очередь это касается главного революционного сословия — молодежи. Власть не в состоянии предложить ей убедительную концепцию завтрашнего дня. Власть сама потеряла веру в себя. С этой точки зрения, главная причина гибели СССР, конечно, разложение управленческой элиты, предательство элитой интересов народа, поражение элиты в войне мировоззрений. «Великое рок-н-ролльное надувательство» (термин И.Кормильцева) — следствие такого поражения, а не его причина, конечно.

Придурочный хрущевский принцип «догнать и перегнать Америку» при последующих руководителях превратится в не менее идиотскую концепцию «социализма с человеческим лицом» или в абсурдный тезис о «конвергенции двух систем». Эта злосчастная конвергенция и научила советское общество сначала интересоваться, потом уважать, а в конце концов, и любить своего врага. То, что началось с повального увлечения Хэмингуэем (когда Лера Новодворская была еще маленькой), увенчается концертом Металлики на руинах СССР осенью 1991.

Я внимательно изучал американскую массовую культуру. Никогда, ни на одном этапе Холодной Войны американцы не впадали в аналогичную очарованность. Русский (неважно, Толстой, Достоевский или какой-нибудь подзаборный Цой) в их массовой культуре — всегда источник опасности, всегда враг. Так было, есть и будет. Мы же шли по совершенно иному пути. Вспомните ковбоев из «Человека с Бульвара Капуцинов». Вспомните Пола Дика, американского журналиста из «ТАСС уполномочен заявить». Руководствуясь классовым подходом, мы искали и находили в Америке достойных людей, перестав в итоге обращать внимание на недостойных.

Вот почему все попытки советской пропаганды дать какой-то ответ влиянию западной культуры сводились в первую очередь к подражанию образцам западной культуры. Стараясь отвлечь обывателя от боевиков и вестернов, в СССР снимали свои боевики и вестерны. Чтобы отвлечь от рок-музыки, налаживали выпуск одомашненной, стерильной рок-музыки. Вот откуда родом всевозможные «земляне», юрии антоновы и, кстати сказать, макаревичи. Партийные идеологи 80-х были не в состоянии предложить обществу что-то новое, свое, революционное. Что-то подобное Дунаевскому/Л-Кумачу образца 1937:
Кто привык за победу бороться,
С нами вместе пускай запоет,
Кто весел — тот смеется,
Кто хочет — тот добьется,
Кто ищет — то всегда найдет!

Таким образом, к началу 80-х и советская эстрада встала на путь культурной капитуляции. Это проявлялось во всем. Даже инструменты у гастролировавших по стране маститых эстрадных исполнителей были преимущественно импортными (хотя в СССР существовала целая индустрия по производству музыкальных инструментов и аппаратуры: гитар, синтезаторов, усилителей… все это погибнет в 90-е). Что уж говорить о самой музыке.

Надо заметить, изначально у советской эстрады (музыки для масс) были отличные оборонительные позиции. На эстраду работали замечательные композиторы, прекрасные поэты-песенники. Советская эстрада была сложна, многомерна, интеллектуальна. Оставаясь, в общем-то, низким жанром, она тем не менее тянула человека вверх. Лично мне нужно было пройти все этапы рокенрольной деградации для того, чтобы начать ценить Александру Пахмутову. Дай ей Бог здоровья. Простите их и простите нас, Александра Николаевна!

Рок-музыка обошлась со всем этим многообразием так же, как уличный хулиган с интеллигентом-очкариком. Рок отменил любые тональности, кроме какого-нибудь дворового Ля-минора (помните — по возможности, никакого мажора!). Рок отменил любые (свойственные кстати, и русскому шансону, и, конечно, советской песне) размеры, кроме 4/4. Рок на годы вперед впаял нам в мозг американскую схему куплет-припев-куплет. Тут надо оговориться. Если для американцев этот процесс был в значительной степени закономерен и не противоречил их культурной традиции (сыграйте Metallica на банджо, получите кантри), то для русских наступление рок/поп-музыки означало полное разрушение культурного кода, уничтожение культурной самобытности. Группа Чайф, помнится возмущалась:

Нахрена уральский парень занимается тай-чи?

А нахрена ты, Володя Бегунов, вцепился зубами в чужую, обслюнявленную губную гармошку? Нахрена твои гитарные риффы звучат так, будто Рабинович напел тебе Джимми Пейджа по телефону? Ты вообще понимаешь, что для любого американца вся музыка группы Чайф — натуральный цирк-шапито? Как китайский панк примерно. Никогда, даже в страшном сне, американец не начнет подражать русскому Ивану, играть на балалайке и ложках. А мы занимались и занимаемся именно этим до сих пор.

Весь «русский рок» — драпчик с чужого плеча. Начиная с 80-х наши вкусы, наши предпочтения стерты и прописаны заново. Это и есть то, что профессор Гарвардского университета Джозеф Най назвал как-то мягкой силой — soft power. Я встречался с Наем в его офисе и мы подробно говорили о том, что это такое, как это работает. Най упивается своей правотой и известностью. Имеет право, наверное, Он верит в непоколебимость американского лидерства. Мне запомнилась фраза: «Рок-музыка и кока-кола сделали для Америки больше, чем ядерное оружие». От «наевского» оружия больше всего пострадала, конечно, наша народная музыка. Но это отдельный разговор.

Итак, к 90-му году в СССР есть четыре центра рок-культуры — Москва, Ленинград, Свердловск, условная Сибирь. Каждый вносит свой, уникальный вклад в разрушение страны. Ленинград — окно в Европу. То есть в первую очередь — канал проникновения фарцы. Здесь интересно привести пример забытой уже иконы советского рок-движения Андрея Панова (Свинья, Автоматические Удовлетворители), родители которого, танцовщики Валерий и Лия Пановы (Шульман) много колесили по свету (в конечном счете, осядут в Израиле). Свинья, как и 99% деятелей рок-движения, не обладал никакими талантами, однако привилегированное положение родителей позволяло ему снабжать тусовку западными новинками и пользоваться в неформальской среде солидным авторитетом.

Панов — показательный пример того, как бездарность становится знаменитостью, если быстрее других начинает барыжить подсмотренным за границей музлом, прикидом, стереотипами поведения. Поскольку в СССР не было Джонни Роттена и Сида Вишеза, Андрей Панов становится первым панком на деревне. И проблема даже не в том, что он мочится со сцены в зал или поет о своем желании сдохнуть. Проблема в том, что до Свиньи это 150 раз сделали на Западе. Свинья безнадежно вторичен. Но посмотрите, с каким почетом этого человека провожают на тот свет центральные каналы российского телевидения в 90-е!

Питерский рок-клуб — вообще очень темная история. Этот инкубатор для буйных дегенератов работал, как известно, под бдительным надзором госбезопасности. Чем руководствовались авторы эксперимента? Не напоминает ли это аналогичный опыт с выращиванием олигархов из ранних кооператоров, под чутким контролем тех же органов? Разогнать или просто иначе замотивировать этот клоповник было делом нехитрым. И ничего бы не случилось, земля бы не перевернулась. Все описанные выше технологии работы с массовым сознанием прекрасно известны «компетентным товарищам», известен их разрушительный потенциал. Почему ничего не было сделано? Как говорится, “меня терзают смутные сомнения”. Кураторы курировали, курировали, да не выкурировали.

Питерский рок-клуб подарил стране трех коней советского апокалипсиса: Кино, БГ, ДДТ. Три сивых мерина: Цой, Гребенщиков, Шевчук. Равно бездарные, они тем не менее внесли разный вклад в общее дело. Слово бездарность тут ключевое, мы разберем его позже, когда доберемся до текстов. Как бы то ни было, вегетарианское блеяние про старика-Козлодоева и даже заумное блеяние про «этот поезд в огне» все же мало кому угрожали. Ну не просятся ноги в пляс, хоть ты тресни. То же самое можно сказать о юриных «черных фарах у соседних ворот», положивших начало музыкальной десталинизации. Иное дело — Кино. Вот это были два мощных, два направленных взрыва: Кино и Ласковый Май. Инь и Янь конца Перестройки. На Цое, коль скоро в сотрудничестве с ЦРУ его обвинил сам депутат Федоров, стоило бы остановиться подробнее.

По материалам «Nakanune.ru»

Ваша оценка!


Читайте также:

Поделиться с друзьями