Константин Семин: Лоботомия в стиле рок

Рок-музыка

Рок-музыка пришла в дом каждого советского человека не через пластинки фирмы «Мелодия», не через распространявшиеся спекулянтами кассеты и бобины, не через ксерокопии журнала Rolling Stone, не через джинсы и кожаные куртки, не через фильмы антисистемных режиссеров с фигой в кармане, не через макаревичей-гребенщиковых. Нет.

Рок-музыка пришла в дом каждого советского человека через Центральное Телевидение.

До тех пор подавляющему большинству советских людей было абсолютно параллельно, что там творилось в клубе одиноких сердец сержанта Пеппера. Рано утром граждане самой большой в мире страны собирались на работу, отправляли детей в садики и школы, днем работали на работе, а вечером, возвращаясь с работы, посвящали себя домашним делам, просмотру программы «Время», чтению книг, в общем, чему угодно, только не прослушиванию последнего альбома Black Sabbath. Были, конечно, и те, кто жил иной жизнью. Но, как и сегодня, такие — «продвинутые» — чаще встречались в столицах, чем, скажем, в Новокузнецке или Красноярске. В общем, массовым интерес к рок/поп-музыке до середины, если не до конца, 80-х не был.

Все изменилось, когда рухнули переборки цензуры и цветастый, горластый, пенистый поток до краев наполнил советский телевизионный аквариум. В утренних передачах — между местными, международными, спортивными новостями, между аэробикой и прогнозом погоды от Поля Мориа начали крутить музыкальные клипы. Только это были не просто клипы. Это были деревянные клинья в черепную коробку советского человека.

Рок-музыка

Ранее клиповый монтаж вообще отсутствовал в нашей массовой культуре. У нас работали с большими формами и большими смыслами. Продолжительность телевизионного кадра — от 5 секунд. Некоторые выступления звезд советской эстрады сняты одним кадром/одним планом, без монтажных склеек. Все это отражало умиротворенность, равновесность, неторопливость советского образа мысли. Еще момент. Цветной телевизор хотя и не считался редкостью, доступен был все же не каждой семье — многие обходились черно-белыми. Причем по растровым характеристикам и по гамме какой-нибудь цветной Рекорд ВЦ-311 не сильно отличался от монохромной Юности. А следовательно и спектрограмма мира у большинства зрителей была все-таки довольно ровная — без перепадов и скачков.

И вот на этот неподготовленный, но отлично впитывающий холст в 1987-1991 выливаются кубометры безумных, незнакомых, провокационных красок и смыслов. Параллельно происходит еще одна революция — технологическая. В СССР получают распространение видеомагнитофоны VHS (S-VHS). До сих пор мало кто осознает, какую роль (наравне с рок-музыкой) видеомагнитофоны сыграли в дроблении и уничтожении советского массового сознания. По сути дела, была уничтожена монополия Центрального Телевидения на воспроизведение контента.

Это раньше любимого фильма дожидались, вычитав в газете время показа и спланировав свои дела так, чтобы не отвлекаться ни на что. С приходом «видиков» каждый превращался в «сам себе Центральное Телевидение». Между прочим, ситуация 1 к 1 напоминает приход в Россию широкополосного интернета, соцсетей, ютуба и прочих прелестей цивилизации. Поставьте тут галочку, и вернемся к клипам.

Все помнят, чем отличается VHS картинка? Правильно — яркими, сюрреалистичными, контрастными цветами. Ярко-зеленый, ярко-розовый, ярко-красный. Точно такими же цветами наполнены старинные клипы западных исполнителей — будь то М.Джексон, Iron Maiden или Madonna. Заговоры-заговорами (ни в коем разе не утверждаю, что Мадонна специально помадила губы так, чтоб развалить СССР), но эта цветастая картина мира входила в прямое эстетическое противоречие с в общем-то монохромной нашей повседневностью.

Повседневностью, будем справедливы, не советской, а исконно русской — наша часть суши ни в «Медном Всаднике», ни в «Братьях Карамазовых», ни в «Тихом Доне» никогда не могла похвастаться попугайской палитрой. И тут, после регулярного утреннего просмотра клипов западных исполнителей, у советского человека подспудно вызревает новый эстетический запрос. Некоторым хочется солнца покраснее, травы позеленее, неба поголубее. Как у них. Как на Западе, то есть.

— Может, там веселей и богаче,
Ярче краски и лето теплей,
Только также от боли там плачут,
Также в муках рожают детей.

Это группа Воскресение, вероятно, предчувствуя еще в 1981-м, какие настроения охватывают молодежь, пыталась образумить поколение будущих борцов с системой. Но кто слушал Воскресение? Все слушали Машину Времени.

— Лица стерты, краски тусклы
То ли люди, то ли куклы

И вот к концу 80х по телевизору друг за другом идут клипы, клипы, клипы. В целом процесс соответствовал горбачевскому курсу на слив СССР и вступлению в интимные отношения с «международынми партнерами». Однако в какой-то момент уже трудно было понять — это горбачевщина перекраивает массовое сознание, или массовое сознание заставляет горбачевщину сливать страну еще быстрее? К примеру, когда в 1988 в утреннем эфире на всю страну раз за разом заряжают You’re in the Army Now — это связано или не связано с предстоящей в 1989 эвакуацией СА из Афганистана?

Лоботомия в стиле рок

— Тебе говорят — стреляй по всему, что движется,
Палец на курке, но ты понимаешь — это все неправильно.

Какая разница, что Статус Кво вроде бы обращаются к американскому солдату? Кто в Союзе (да и сегодня в России) разбирает слова иностранных песен? Шизгара! Главное, что тебя — уникальную, неповторимую личность — заставляют воевать, а ты-то хочешь жить, ты-то желаешь мира! Требуй мира! Вали из Афганистана! Вали из Германии! Семена этого статусквошного пацифизма оплодотворят сознание целого поколения русских рокеров. Один будет петь про «не стреляй», другой про «шар цвета хаки», третий про солдатскую грусть:

— Так нет, найдем же, блин, куда ввести войска
Вражьи кости нам — как снег под каблуком!
А по лесам бродят санитары,
Они нас будут подбирать.
Эгегей, сестра, лезь ко мне на нары
И будем воевать, будем воевать.

Они не понимают, что иногда, если не стреляешь ты — стреляют в тебя. Убивают тебя. Твоих близких. Твой народ. Ластиком стирают твою культуру и историю. А ты — условный шевчук, чиграков, бутусов — подыгрываешь этому уничтожению. Не тем, что призываешь к миру. Мир — это здорово. Мы все помним «пусть всегда будет мама». Да только нельзя, как говорил Мао, добиться мира, не взяв в руки оружия. Ты же призываешь к непротивлению злу насилием. Не по-толстовски только, без «Севастопольских рассказов», не предлагая никакой оборонительной стратегии.

Ты вводишь своего слушателя в состояние кроткой подопытной мыши. Любой, кто хотя бы отдаленно знаком с теорией психологической/пропагандистской войны, знает: первостепенная задача такого противоборства — феминизировать, обабить, деморализовать противника, заставить его мечтать о мире. Заставить любить своего врага. Здесь ничего не изменилось со времен Сунь Цзы. И поэтому США во время Вьетнамской войны абсолютно закономерно выжигали каленым железом свое домашнее непротивленчесвто. А разные джимы моррисоны и джимми хендриксы своевременно отдавали богу душу от злоупотребления пацифизмом и тяжелыми наркотиками. В крайнем случае к ним приходил их собственный Марк Чепмен.

Впрочем, всплеск пацифизма и любви ко всему без исключения человечеству (вытеснившей советскую любовь к трудящемуся человечеству) — это лишь частный, но не единственный пример того, как в 80-е работала кофемолка массового сознания. ЦТ продолжало накачивать беззащитную обывательскую подкорку разрушительными мемами и смыслами. Помните харизматичного Боббми МакФеррина, который с 1988 года напевает «Не парься, будь счастлив!» Это Don’t Worry Be Happy ведь точно такой же гимн 90-х, как и какой-нибудь «Бухгалтер» Алены Апиной. Только кто из советских граждан хотя бы раз вдумался в смысл боббиного Don’t worry? Кто в 1989 мог представить, что миллионам подражающих МакФеррину советских людей придется почувствовать себя в шкуре его лирического героя?

— Тебе негде переночевать?
Кто-то занял твою кровать?
Не парься, будь счастлив!
Лэнлорд сказал, ты просрочил платеж?
За неуплату в суд пойдешь?
Не парься, будь счастлив!

Помню, что в 90-е по телевизору без конца крутили песню Б.Спрингстина «Улицы Филадельфии» (из фильма «Филадельфия»). Клип, очевидно, воспринимался аудиторией как слепок американской жизни, в которой разноцветные дети играют в салочки, а взрослые мило машут руками друг другу и проходящему мимо рокеру. Между тем, Брюс Спрингстин в этом клипе поет буквально о следующем:

— Я был избит до полусмерти
Я не мог узнать себя
И свое отражение в окнах
Брат, неужели ты оставишь меня умирать на улицах Филадельфии?

И куда же держит путь главный герой песни и один из самых популярных в Америке рокеров? Через трущобы Филадельфии Спрингстин идет к мосту Бенджамина Франклина, мосту через реку Делавер, за которым находится город Кэмден — город нищих, гангстеров и наркоманов, заброшенная корпорациями промышленная столица Восточного Побережья. Самый опасный город в США. Мог ли простой постсоветский человек догагаться, что это не Спрингстин идет к Кэмдену, это Кэмден через телевизор пробирается в его — обывателя — привычную жизнь? Что вскоре такими же кэмденами станут города и поселки на огромной территории от Владивостока до Калининграда?

Автор — Константин Семин

Читайте дальше на «Nakanune.ru»

Константин Семин: Лоботомия в стиле рок
Ваша оценка!


Читайте также:

Поделиться с друзьями
перевод с румынского на яхык в Москве